Колючее семейство

В развилинах ветвей, в дуплах и на пнях в тропических лесах, на бескрайних просторах травянистых саванн и в засушливых пустынях, на голых неприступных скалах и у самого берега моря произрастает великое множество кактусов. Сравнивая их, даже не верится, что все они принадлежат к одному и тому же биологическому семейству.

Название «кактус» происходит от греческого слова, которым в древней Элладе называли какие-то колючие растения. Карл Линней впервые употребил его для обозначения группы ранее неизвестных растений, завезенных в Европу из Америки.

Среди пяти тысяч видов кактусов, известных в настоящее время ботаникам, встречаются стройные могучие великаны, более чем на двадцатиметровую высоту Колючее семейство взметнувшие многогранные колонны своих стволов, едва заметные шарики с длинными острыми колючками, круглые лепешки, вырастающие друг из друга в разных направлениях, длинные ветвистые лианы, похожие на спутанные космы седых волос, и ребристые шары, достигающие более метра в диаметре. Различны форма стеблей, строение и окраска цветков кактусов. Но все они являются суккулентами, то есть растениями, которые способны запасать влагу в тканях своих листьев, веток, колючек.

Мощные, толстые, крепкие «якорные» корни кактусов играют огромную роль в приспособлении этих растений к жизни в пустыне. Они закрепляют кактусы в почве, не дают упасть во время сильных ураганов, запасают в себе органические вещества, всасывают Колючее семейство воду и растворенные в ней минеральные соли. Правда, основной «ловчей сетью» для воды являются не эти могучие корни-канаты, которые все-таки недостаточно длинны, чтобы добраться до глубоко залегающих подземных вод. Влага, выпадающая в виде капелек росы, улавливается поверхностными корнями кактусов, расходящимися вширь на четыре-пять метров. Однако удерживать воду для поддержания жизнедеятельности боковые корни не могут. На помощь им приходит надземная часть кактуса, в первую очередь листья-колючки. Колючки, как конденсаторы влаги, создают вокруг тела кактуса своеобразную микроклиматическую зону с повышенной влажностью. В последние годы исследованиями ученых установлено, что сами колючки способны поглощать дождевые капли и влагу непосредственно из Колючее семейство воздуха и являются своего рода миниатюрными биологическими насосами.

Есть среди кактусов такие представители, у которых нет колючек, их роль выполняют длинные тонкие волоски, густо окутывающие тело растения.

Многие виды кактусов разводят в своих квартирах любители комнатного цветоводства, ведь кактусы — невзыскательные растения. Известен случай, когда чешский ученый А. Фрич отправил на родину кактусы по почте во время одного из своих путешествий. По непредвиденным обстоятельствам посылка достигла места своего назначения лишь через полтора года. Как же велико было изумление людей, когда оказалось, что лишенные воздуха, света и воды растения не только не погибли, но и покрылись цветками.

Есть среди кактусов Колючее семейство такие, которые называют «царицей ночи» или «ночной принцессой» за изумительные крупные цветки белого цвета, похожие на лилию, в глубине которых золотистыми точками искрятся желтые тычинки. Всеми цветами радуги, среди которых отсутствуют только, пожалуй, два колера — голубой и синий, цветут кактусы, опровергая многочисленные легенды и сказания о том, что кактус цветет лишь один раз в жизни, после чего погибает. (450 слов)



Лебеди

В зоопарк привезли большую партию лебедей. Они сидели в деревянных ящиках по семь-восемь штук, а ящиков было так много, что они еле-еле разместились на двух грузовых машинах.

Лебеди были грязные и очень истощенные дорогой. Таких птиц выпускать сразу нельзя. Надо им Колючее семейство дать возможность сначала очистить перья, поправиться, а потом уже пускать на пруд.

На первое время лебедей поместили в большое теплое помещение с двумя просторными водоемами. Целые дни купались в них лебеди и так старательно мылись, что скоро их перья стали чистыми, без единого пятнышка.

В этом помещении лебеди сидели всю зиму. Наконец наступила весна. Растаял снег на дорожках парка, очистился ото льда пруд. И вот в один из солнечных весенних дней служитель Никита Иванович распахнул двери лебединого помещения. Широкой полосой ворвалось туда солнце. Взволнованные его лучами, лебеди закричали, вытянули шеи и столпились около открытых дверей. Там, перегораживая дорожку Колючее семейство вправо, стояли люди, а налево с полным ведром корма манил их за собой знакомый им Никита Иванович.

— Теги, теги, теги! — звал он, высоко поднимая руку, из которой сыпались обратно в ведро золотистые зерна.
Один из лебедей нерешительно переступил порог. За ним потянулся другой, третий, и, словно белая волна, заполнили они дорожку зоопарка.

Сначала лебеди шли послушно за своим служителем. Но вот передние птицы увидели пруд. Они взмахнули крыльями, закричали и, уже ни на что не обращая внимания, бросились к воде. За ними остальные.

Десятки красивых птиц, словно белые хлопья, покрыли поверхность воды. Они погружали в воду свои Колючее семейство длинные шеи, разбрасывали тысячи брызг, хлопали крыльями, их радостные крики слышались до самого вечера.

Птицы так обрадовались свободе и так волновались, что даже не притронулись к корму, который им насыпал служитель. Зато на другое утро Никита Иванович не успел наполнить кормушку, как лебеди тотчас ее окружили и принялись за еду.

Выпущенные на пруд лебеди жили очень дружно. Они никогда между собою не ссорились и держались всегда вместе. Но вот Никита Иванович заметил, что пара лебедей-кликунов стала отделяться от стаи. Это были лебедь и лебедка.

Они плавали немного в стороне, и если к ним приближался другой лебедь, то самец тут Колючее семейство же спешил отогнать пришельца. Потом возвращался к своей паре, подолгу кивал перед ней головою, и его трубные крики были теперь наполнены какими-то новыми нежными звуками.

Скоро лебеди выбрали себе место и начали строить гнездо. Они строили его в самой отдаленной части пруда, около старой развесистой ивы. Носили туда прутья, упавшие с дерева сухие ветки. Все это птицы складывали кучей. Потом лебедка залезала наверх и расправляла клювом настил.

Когда гнездо было готово, самка снесла пять больших белых яиц и села их насиживать. А самец плавал рядом и зорко следил, чтобы никто не приближался к гнезду. Стоило какой-нибудь Колючее семейство птице подплыть чуть ближе, как лебедь, рассекая грудью воду, спешил ее прогнать. И горе той птице, которая не успевала вовремя скрыться! Лебедь налетал на нее грудью, бил крыльями и, лишь отогнав, возвращался обратно.

Постепенно крылатые обитатели пруда узнали силу лебединых крыльев и уже избегали плавать мимо его гнезда. А Никита Иванович, чтобы не беспокоить лишний раз птиц, сыпал имкорм подальше. Ведь из такой большой партии птиц свила гнездо лишь одна пара. Никита Иванович прилагал все старания, чтобы сохранить гнездо, и с нетерпением ждал появления птенцов.

Птенцы вывелись на тридцать второй день. Они были маленькие, неуклюжие, покрытые серым пушком. Никите Ивановичу очень хотелось Колючее семейство посмотреть их ближе, но лебеди охраняли своих малышей еще с большей тщательностью, чем гнездо. Спускаясь в воду, мать следила, чтобы птенцы держались рядом, а отец плыл тут же, охраняя покой всего семейства. (567 слов)


Мальчики

Однажды, возвращаясь с охоты, я попытался найти самый короткий путь к дому, но заблудился. Вечер медленно перешел в ночь. Я, уже не стараясь узнавать окрестные места, решил идти наугад. Около получаса я брел, с трудом переставляя ноги. Казалось, что никогда мне не приходилось бывать в этих пустынных местах. Нигде не было видно ни огонька, не слышно ни звука. Бесконечно тянулись поля, словно из-под земли Колючее семейство вставали перед самым моим носом кусты.

Вдруг сквозь едва прозрачный сумрак ночи я увидел перед собою огромную равнину и узнал наконец-то, куда я зашел. Это был Бежин луг. Вдали виднелся огонек костра и тени сидящих возле него людей.
Я благополучно спустился вниз, но вдруг две большие лохматые собаки со злобным лаем бросились на меня. Раздались детские голоса, и два мальчика быстро поднялись с земли, подбежали ко мне и отозвали собак.

Это были крестьянские ребятишки из соседних деревень, которые стерегли табун. В жаркую летнюю пору лошадей выгоняют кормиться в поле на ночь, потому что днем мухи и Колючее семейство оводы не дают им покоя. Выгонять вечером и пригонять утром табун — большой праздник для крестьянских мальчиков.

Я сказал ребятам, что заблудился, и подсел к ним. Мы немного поговорили. Потом я прилег под обглоданный лошадьми кустик и стал наблюдать за мальчиками.

Ребятишки сидели вокруг костра. Тут же находились и те две собаки, которым так хотелось меня съесть. Они еще долго не могли примириться с моим присутствием и, сонливо косясь на огонь, изредка рычали с необыкновенным чувством собственного достоинства. Постепенно рычание перешло в слабое повизгивание. Мне кажется, что так они сожалели о невозможности исполнить свое желание.

Сидящих у костра мальчиков было пять Колючее семейство. Старшему изо всех можно было дать лет четырнадцать. Его звали Федей. Это был стройный мальчик, с красивыми и тонкими чертами лица, кудрявыми белокурыми волосами, светлыми глазами и полувеселой, полурассеянной улыбкой. Он принадлежал по всем признакам к богатой семье и выехал с ребятами в поле ради забавы.

У второго мальчика, которого звали Павлушей, волосы были всклокоченные, черные, глаза серые, лицо бледное, рот большой, но правильный, тело приземистое, неуклюжее. Малый был неказистый, а все-таки он мне понравился. Павлуша говорил очень умно, в его голосе звучала сила. Одеждой своей он похвастаться не мог: вся она состояла из старой рубахи да заплатанных Колючее семейство штанов.

Лицо третьего, звавшегося Ильюшей, было довольно непримечательно: вытянутое, подслеповатое, оно выражало какую-то болезненную заботливость. Его светлые, почти белые волосы торчали из-под низенькой войлочной шапочки, которую он обеими руками то и дело надвигал себе на уши. Ему, как и Павлуше, на вид было не более двенадцати лет.
Костя, мальчик лет десяти, возбуждал мое любопытство своим задумчивым и печальным взором. Лицо его было невелико и в веснушках, но странное впечатление производили его большие, черные, блестящие глаза. Казалось, что они хотели высказать то, для чего в языке не было слов.

Ваню, последнего мальчика, я вначале не заметил. Он лежал на земле Колючее семейство, прикрытый куском рогожи, и только изредка высовывал из-под нее свою русую кудрявую голову. Этому мальчику было всего лет семь.

Вскоре ребята перестали обращать на меня внимание и вновь вернулись к прерванной беседе.

Прошло около трех часов с тех пор, как я присоседился к мальчикам. Но уже склонились к темному краю земли многие звезды, еще недавно высоко стоявшие на небе. Все затихло кругом, как обычно затихает к утру. Природа спала крепким предрассветным сном. Постепенно угас и разговор мальчиков. Собаки дремали, лошади тихо стояли, понурив головы. Сладкое забытье напало на меня, вскоре оно перешло в дремоту. (552 слова Колючее семейство)

Марьям

Небольшой пограничный отряд неожиданно наткнулся на медведицу. Медведица поднялась на дыбы и пошла навстречу людям.

Грянул выстрел. Зверь заревел, сделал несколько шагов и рухнул.

Когда люди подошли к убитому зверю, то в нескольких шагах от него увидели маленького медвежонка. Медвежонок растерянно оглядывался по сторонам и искал, куда же делась его мать.

Пограничники взяли малышку с собой и привезли в часть. Назвали ее Марьям.

Марьям была совсем маленькой, такой маленькой, что когда вставала на задние лапы, то даже не могла достать до колен сержанта Петрова, который взялся ухаживать за ней. Кормил ее Петров из соски молоком, а спала малышка у него в комнате Колючее семейство, прямо на кровати. Петров очень привык к своей питомице и проводил с ней почти все свободное время.

Но не только один Петров так относился к медвежонку. Скоро маленькая Марьям стала общей любимицей. Да и нельзя было не любить ее, до того она была забавной, пушистой, приятной — ну совсем как плюшевая игрушка.

Утром Марьям вставала вместе со всеми бойцами. По сигналу «подъем» сразу вскакивала и спешила на физическую зарядку, а во время завтрака всегда старалась попасть в столовую. Правда, ее туда не пускали, но стоило не запереть на крючок дверь, как малышка тут же открывала ее лапками и стремглав Колючее семейство бросалась к столам. А как трудно было выпроводить ее обратно!
Медвежонок так кричал, сопротивлялся и так смешно просил угощения, что каждый старался сунуть маленькой попрошайке что-нибудь вкусное.

Марьям росла совсем ручной. К тому же у нее был на редкость покладистый характер. Обычно медведи очень вспыльчивы, непостоянны и могут ни с того ни с сего укусить своего хозяина. С Марьям этого никогда не случалось.

Почти до июля прожил медвежонок в части. В июле, когда Марьям исполнилось четыре месяца, ее постоянный воспитатель Петров уезжал в отпуск. Ехать он должен был через Москву, и пограничник решил передать Марьям в подарок Колючее семейство Московскому зоопарку.

Когда Марьям привезли в зоопарк, ее поместили на площадку молодняка. В это время там уже находилось много разных зверят: динго, лисята, волчата, маленькие львята и несколько медвежат. Увидев новичка, они все разом устремились к нему. Каждый спешил с ним познакомиться, поиграть. Однако Марьям, Которая спокойно шла за людьми через весь зоопарк, неожиданно испугалась. Она никогда до этого не встречала никаких зверят и теперь, увидев их, заревела и бросилась бежать. Приняв это за желание поиграть, все зверята погнались за ней.

Сделав два круга по площадке, с выпученными от страха глазенками Марьям забилась в угол. Когда же к ней приблизились ее Колючее семейство собственные собратья-медвежата, она стала во весь свой маленький рост и угрожающе заревела.

Медвежата и другие зверюшки отошли от не желающего с ними познакомиться новичка. Они стали играть между собой и больше не обращали на Марьям внимания.

Весь день просидела медведица в своем убежище. Вышла она лишь после того, как зверята, пообедав, легли отдохнуть. Марьям ходила между спящими зверятами по площадке, кричала, а как только они встали, опять забилась в угол.

На другой день повторилось то же самое. И дежурные, и зоотехники несколько раз пытались познакомить медвежонка с обитателями площадки, но Марьям, которая была такой ручной и так Колючее семейство хорошо шла к людям, никак не желала знакомиться с животными. Пришлось медвежонка с площадки молодняка забрать. Сначала Марьям посадили в клетку. Целыми днями она лежала около решетки, жалобно стонала и почти ничего неела. Зато Марьям очень веселилась, когда ее выпускали. Она вспоминала все свои фокусы, которые умела делать: ходила на задних лапах, кувыркалась через голову или смешно вытягивала переднюю лапу и просила, чтобы ее угостили.

Несколько раз пробовала смотритель зоопарка познакомить ее с кем-нибудь из животных, но Марьям по-прежнему их дичилась и не желала играть. Товарища для игры Марьям нашла себе сама, и совсем случайно Колючее семейство. Им оказался шестимесячный щенок, звали его Джек. (599 слов)


Матренин двор*

Над поселком дымила фабричная труба. Туда и сюда сквозь поселок проложена была узкоколейная железная дорога, и юркие паровозики, пронзительно свистя, таскали по ней поезда с бурым торфом, торфяными плитами и брикетами. Вот куда завела меня мечта о тихом уголке России!

Я пошел по поселку подыскать избу, где меня бы взяли на квартиру. Я казался квартирантом выгодным: сверх платы школа обещала за меня еще машину торфа на зиму. Но у одной хозяйки не было места, потому что в доме также жила ее престарелая мать. В других домах не было отдельной комнаты, в третьих Колючее семейство было тесно и шумно.

Так я оказался у Матрены Васильевны. Ее дом был построен давно. Когда-то он предназначался для большой семьи, но теперь жила в нем одинокая женщина лет шестидесяти.

Большая и лучшая часть просторной избы была уставлена табуретками и лавками, на которых стояли горшки и кадки с фикусами. Они заполнили одиночество хозяйки безмолвной, но живой толпой. Фикусы привольно разрослись, забирая большую часть света в северной стороне хаты.

Хотя Матрена Васильевна согласилась взять меня на квартиру, она все же перечислила других хозяек, у кого будет мне спокойней и удобней, и предложила еще раз обойти их. Я пообещал Колючее семейство сделать это, но уже видел, что жребий мой — поселиться в этой темноватой избе с тусклым зеркалом, в которое совсем нельзя было смотреться. Здесь мне было тем хорошо, что из-за бедности Матрена не держала радио, а из-за одиночества не с кем было ей разговаривать.

Так и поселился я у Матрены Васильевны. Комнату мы не делили. Ее кровать была в углу у печки, а я свою раскладушку развернул у окна и, оттесняя от света любимые Матренины фикусы, еще у одного окна поставил столик.

Кроме Матрены и меня, жили в избе еще кошка и мыши.

Кошка была немолода Колючее семейство, а главное, колченога. Она из жалости была подобрана Матреной и прижилась у нее. Хотя кошка и ходила на четырех ногах, но сильно прихрамывала. Когда она прыгала с печи, звук касания ее о пол не был по-кошачьему мягок. Это был сильный одновременный удар трех лап о землю: кошка сразу подставляла три ноги, чтоб уберечь четвертую. К этому звуку я не сразу привык и поначалу даже вздрагивал.

Мыши были в избе не потому, что колченогая кошка с ними не справлялась. Она с быстротой молнии прыгала за ними в угол и выносила в зубах. Недоступны были мыши для кошки из-за того Колючее семейство, что кто-то когда-то оклеил избу Матрены рифлеными зеленоватыми обоями в пять слоев. Друг с другом обои склеились хорошо, от стены же во многих местах отстали — так получилась как бы внутренняя шкура на избе. Между бревнами избы и обойной шкурой мыши проделали себе ходы и нагло шуршали, бегая по ним даже под потолком. Кошка сердито смотрела вслед их шуршанью, а достать не могла.

По ночам, когда Матрена уже спала, а я занимался за столом, быстрое шуршание мышей под обоями начинало напоминать мне далекий шум океана. Но я свыкся с ним, потому что в нем не было ничего злого, в нем Колючее семейство не было лжи. Шуршанье была их жизнь.

Матрена вставала рано, в часа четыре утра. Она включала лампочку за кухонной перегородкой, тихо, вежливо, стараясь не шуметь, топила печь, ходила доить свою грязно-белую криворогую козу и варила в трех чугунках еду для меня, себя и козы. Козе Матрена выбирала из подполья самую мелкую картошку, себе брала мелкую, а мне варила крупную, которая была величиной с куриное яйцо. Крупной же картошки ее песчаный, с довоенных лет не удобрявшийся огород не давал.

Услышав за перегородкой сдержанный шумок, я всякий раз говорил:

— Доброе утро, Матрена Васильевна!

И всегда одни и Колючее семейство те же доброжелательные слова раздавались мне из-за перегородки:

— Также и вам! (589 слов)

Медведь

Многие думают, будто пойти только в лес, где много медведей, и так они вот и набросятся, и съедят тебя, и останутся от козлика ножки да рожки. Такая это неправда!

Медведи, как и всякий зверь, ходят по лесу с великой осторожностью и, зачуяв человека, так удирают от него, что не увидишь не только всего зверя, но и даже мелькнувшего хвостика.

Однажды на Севере мне указали место, где много медведей. Это место было в верховьях реки Коды, впадающей в Пинегу. Убивать медведя мне вовсе не хотелось, и охотиться за Колючее семейство ним было не время: охотятся зимой, я же пришел на Коду ранней весной, когда медведи уже вышли из берлог.

Мне очень хотелось застать медведя за едой, где-нибудь на полянке, или на рыбной ловле на берегу реки, или на отдыхе. Имея на всякий случай оружие, я старался ходить по лесу так же осторожно, как звери, затаивался возле теплых следов; не раз мне казалось, будто мне даже и пахло медведем. Но самого медведя, сколько я ни ходил, встретить мне в этот раз так и не удалось.

Случилось, наконец, терпение мое кончилось, и время пришло мне уезжать. Я направился к тому Колючее семейство месту, где была у меня спрятана лодка и продовольствие. Вдруг вижу, как большая еловая лапка передо мной дрогнула и закачалась сама. «Зверушка какая-нибудь», — подумал я.

Забрав свои мешки, сел я в лодку и поплыл.

А как раз против места, где я сел в лодку, на том берегу, очень крутом и высоком, в маленькой избушке жил один промысловый охотник. Через какой-нибудь час или два этот охотник поехал на своей лодке вниз по Коде, нагнал меня и застал в той избушке на полпути, где все останавливаются.

Он-то вот и рассказал мне, что со своего берега видел бурого медведя, видел, как Колючее семейство он вымахнул из тайги как раз против того места, откуда я вышел к своей резиновой лодке. Тут-то вот я и вспомнил, как при полном безветрии закачались впереди меня еловые лапки.

Досадно мне стало на себя, что я подшумел медведя. Но охотник мне еще рассказал, что медведь не только ускользнул от моего глаза, но еще и надо мной посмеялся. Он, оказывается,очень недалеко от меня отбежал, спрятался за поваленное дерево и оттуда, стоя на задних лапах, наблюдал за мной: и как я вышел из леса, и как садился в лодку и поплыл. А после, когда я для него закрылся Колючее семейство, влез на дерево и долго еще следил за мной, как я спускаюсь по Коде.

— Так долго, — сказал охотник, — что мне надоело смотреть, и я ушел чай пить в избушку.

Досадно мне было, что медведь надо мной посмеялся. Но еще досадней бывает, когда болтуны разные пугают детей лесными зверями и так представляют их, что покажись будто бы в лес без оружия, они оставят от тебя только рожки да ножки. (450 слов)


Мир полон чудес*

Мир полон чудес. Они окружают каждого из нас с первых минут появления на свет, поскольку сама жизнь — высшее чудо, один шанс из миллиарда миллиардов, выпавший на Колючее семейство долю каждого живущего. Древнескандинавское предание гласит: «Так же трудно живому существу родиться человеком, как черепахе, всплывающей со дна раз в тысячу лет, просунуть шею в ярмо, носимое ветром по поверхности океана».
В детстве нам все кажется загадочным и таинственным. Удивление вызывает и встающая над рекой радуга, и тикающие на стене часы, и огонь на кончике спички. Но, подрастая, мы уже не будем пытаться разломать радиоприемник, надеясь обнаружить там дядю, передающего последние известия. Знания, накопленные цивилизацией за многие тысячелетия, казалось бы, надежно защитили современного человека от всего, что вызывало суеверный ужас у его далекого предка. Никто из нас уже не Колючее семейство боится солнечного затмения, не кидается прочь от грохочущего на киноэкране паровоза. Открыты тысячи законов, подробно и убедительно объясняющие многие явления природы. Многие, но далеко не все. Похоже, природа затеяла с человеком странную игру: каждая разгаданная тайна замещается двумя, тремя, десятью новыми, еще более сложными для понимания. Так, изобретенные летательные аппараты, поднявшие человека в воздух, помогли ему увидеть изображенные на земле гигантские рисунки и иероглифы, предназначение которых непонятно до сих пор. Освоенный археологами метод радиоуглеродного анализа для определения возраста древних сооружений указал на удивительное несоответствие: высокая техника исполнения строительных работ предполагала использование совершенных механизмов, которыми зодчие тех затерянных во тьме веков Колючее семейство обладать не могли.

Оказывается, даже растения способны удивлять тех, кто считает их только примитивными потребителями удобрений, воды и света. Появление в научно-исследовательских лабораториях такого прибора, как осциллограф, заставило биологов по-новому взглянуть на «бесчувственные» растения, которые, как оказалось, могут испытывать и страх, и радость. Например, благодаря созданию комфортной эмоциональной среды строителю из графства Йоркшир в Англии удалось вырастить самую большую в мире луковицу — около пяти килограммов. На вопрос, как ему это удалось, он ответил, что каждый день ласково разговаривал с ней и включал на огороде музыку Моцарта. В другом случае замечено, что мысленное благожелательное воздействие на пшеницу Колючее семейство способно увеличить длину ростков на восемьдесят процентов. А при окружении побегов эмоциями раздражения, недовольства рост их сокращался на сорок процентов по сравнению с контрольным вариантом.
Дистанционное воздействие человека на растения было подтверждено и другим прибором — энцефалографом. Электроды устанавливались на листьях цветка. Человек усаживался в кресло на расстоянии одного — трех метров и начинал концентрироваться на мысли, что собирается цветок сломать. Прибор сразу же записывал реакцию цветка. Если же рядом находились два растения, а «зловещие» мысли человек направлял только на одно, второе растение пребывало в покое. Но стоило на «глазах» одного цветка сломать другой, электрофизиологические реакции на приборе оказывались почти одинаковыми Колючее семейство.

Можно долго перечислять таинственные и загадочные явления, с которыми сталкиваются люди. Одни факты, считают исследователи, можно объяснить уже сегодня. Другие, балансирующие на стыке религии, мифа и науки, обрастают многочисленными версиями, а третьи — вообще не укладываются в сознании. Или это талантливая мистификация, или их разгадка будет доступна человеку в далеком будущем. (473 слова)

Море

Низкое солнце ослепительно било в глаза. Степь обрывалась сразу. Серебряные кусты дикой маслины, окруженные горячим воздухом, дрожали над пропастью. Крутая дорожка вела зигзагами вниз. Ноги бежали сами собой, их невозможно было остановить.

До первого поворота Петя еще кое-как боролся с силой земного притяжения. Он пытался притормозить и хватался Колючее семейство за сухие корни, висевшие над дорожкой, но корни рвались, из-под каблуков сыпалась глина. Мальчик был окружен облаком пыли, которая набивалась в нос, в горле першило. Пете это надоело. Будь что будет! Он взмахнул руками и понесся вниз. Шляпа, полная ветра, колотилась за спиной, матросский воротник развевался, в чулки впивались колючки.

Мальчик со всего маху вылетел на сухой и еще не обогретый солнцем песок берега. Этот песок был удивительной белизны и тонкости. Вязкий и глубокий, усеянный ямками вчерашних следов, он напоминал манную крупу.

Чудеснейший в мире пляж, растянувшийся под обрывами, казался диким и совершенно безлюдным в этот Колючее семейство ранний час. Чувство одиночества охватило мальчика. Но теперь это было гордое и мужественное одиночество Робинзона на необитаемом острове.

Петя первым делом стал присматриваться к следам. У него был опытный, проницательный глаз искателя приключений. Он был окружен следами и читал их, как увлекательные книги Майн Рида.

Черное пятно на стене обрыва и серые уголья говорили о том, что ночью к берегу приставали на лодке туземцы и варили на костре пищу. Лучевидные следы чаек свидетельствовали о штиле и обилии возле берега мелкой рыбешки. Длинная пробка с французским клеймом и побелевший в воде ломтик лимона, выброшенный волной на песок, не оставляли сомнений в том Колючее семейство,

что несколько дней назад в открытом море прошел иностранный корабль.

А солнце еще немножко поднялось над горизонтом. Море светилось такой нежной, такой грустной голубизной августовского штиля, что невозможно было не вспомнить строчки Лермонтова:

Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом...

Петя залюбовался морем. Сколько ни смотришь на море, оно никогда не надоест. Оно всегда разное, новое, невиданное.

Море меняется на глазах каждый час. То оно тихое, спокойное, светло-голубое. То оно ярко-синее, пламенное, сверкающее. То под свежим ветром становится вдруг темно-синим, шерстяным, точно его гладят против ворса. То налетает буря, и оно грозно преображается.

Но главное очарование Колючее семейство моря заключается в какой-то тайне, которую оно всегда хранит в своих глубинах. Разве нельзя считать тайной его фосфорическое свечение, когда в безлунную июльскую ночь рука, опущенная в черную теплую воду, вдруг озаряется, будто вся осыпанная голубыми искрами?

Петя решил на прощанье наскоро выкупаться. Но едва мальчик бултыхнулся в море и поплыл на боку, расталкивая прохладную воду коричневым плечиком, как забыл все на свете.

Переплыв прибрежную глубину, Петя добрался до первой мели. Он взошел на нее и стал прогуливаться по колено в воде, разглядывая сквозь прозрачную толщу песчаное дно. На первый взгляд могло показаться, что дно необитаемо. Но стоило только Колючее семейство хорошенько присмотреться, как на мелководье обнаруживалась жизнь. По дну передвигались, то появляясь, то зарываясь в песок, крошечные раки. Чуть дальше медуза висела прозрачным куполом с кистью таких же прозрачных щупалец.

Прогулявшись по мелководью, Петя испустил вопль восторга и ринулся с мели на глубину, чтобы нырять там с открытыми глазами.

Через несколько минут мальчик вынырнул на поверхность, чтобы набрать побольше воздуха, но вдруг увидел на обрыве отца. Тот размахивал соломенной шляпой и что-то кричал.
Голос отца вернул Петю к горькому чувству разлуки с морем, с которым он встал сегодня утром. Петя быстро надел костюм прямо на мокрое тело Колючее семейство и стал взбираться по доролске наверх. (544 слова)

Море

«А вот и море», — сказал Андрейке сосед по купе Петр Савельевич, толстый, задыхающийся от жары мужчина в просторной, полосатой, как матрац, пижаме, и, прикрыв ладонью рот, протяжно зевнул.

Петр Савельевич прожил долгую жизнь, вдоль и поперек исколесил всю страну и уже давно отвык чему-либо удивляться. Экая невидаль — море. А Андрейку его слова сорвали с верхней полки и вихрем вынесли в коридор.

Петр Савельевич стоял у окна, и Андрейка резко оттолкнул его, припал к оконному стеклу и замер. За этим окном, за железнодорожной насыпью, за пыльными низкорослыми кустами орешника, близко-близко Колючее семейство — рукой подать! — в знойном мареве, голубое и зеленое, лежало море. Оно было похоже на расплавленное стекло — когда-то Андрейка ходил с ребятами на экскурсию на стеклозавод, и они по очереди заглядывали в раскаленную печь сквозь синее стеклышко в деревянной оправе, которое им дал мастер, — вот такое же, только большое-большое было море. И, как пламя в печи, солнце испятнало море золотистыми бликами, и так нестерпимо ярко горели они, что Андрейка на мгновение закрыл глаза.И тогда он услышал, как море шевелится в своих невидимых берегах, живое, таинственное, и дышит размеренно и лениво, как дышало там, в печи, расплавленное Колючее семейство стекло. Услышал и беззвучно сказал: «Здравствуй, море!»

Море... Оно носило на себе бригантины и крейсеры с отважными моряками и путешественниками в Андрейкиных книгах. Оно дыбилось волнами, с грохотом обрушиваясь на прибрежные скалы в Андрейкиных снах. Море жило во всех играх, которые он с мальчишками затевал во дворе — в большом минском дворе, где ничто: ни асфальтовые дорожки, ни беседки, ни песочницы для малышей, ни развевающееся на веревках белье — не напоминало ни о штормах, ни о кораблекрушениях. А между тем Андрейка никогда не видел ни Белого, ни Черного, ни Красного моря — никакого моря, кроме Минского, но он-то понимал, что Минское море Колючее семейство — это просто большое озеро, где вода такая же, как в Свислочи, и не мог он назвать эту огромную лужу волшебным словом — море.

Как он мечтал о море, о настоящем море, со штормами и маяками, с белыми гребнями пены над крутой волной и щемящими сердце гудками пароходов! И как далеко до любого моря от сухопутного города Минска! Не доедешь до него в четырнадцать лет, не долетишь, только в кино вдруг увидишь, или на карте, или на картине художника Айвазовского. Увидишь и так затоскуешь, что не скоро еще придет твоя пора, когда все моря дохнут тебе в лицо свежим соленым ветром Колючее семейство.

Не верьте тому, кто говорит, что нет в жизни чудес, что чудеса бывают только в сказках.

Только было обидно Андрейке, что не он первый увидел море. А ведь с пяти утра стоял он у окна, ожидая мгновения, когда отхлынут желтеющие поля и широко, свободно плеснет море ему в глаза.

Андрейка ничего не разглядел: ни россыпи гальки, ни загорелых мальчишек, барахтавшихся у берега, ни чаек, кружившихся в воздухе, только воду, синюю и зеленую, потому что именно эта вода, а не галька, не мальчишки и даже не чайки и была морем. (473 слова)

Морская прогулка

Смеркалось, я сидел в своей комнате и заканчивал пить второй Колючее семейство стакан чая; вдруг дверь скрипнула, за моей спиной послышался легкий шорох платья. Я вздрогнул и обернулся — это была она, дочь хозяйки! Девушка села напротив и безмолвно устремила на меня свои глаза. Не знаю почему, но этот взглядпоказался мне очень нежным, а лицо ее было покрыто тусклой бледностью, свидетельствовавшей о душевном волнении. Так продолжалось некоторое время. Я готов был прервать молчание самым прозаическим образом, предложив ей стакан чая, как вдруг она вскочила, обняла меня и поцеловала. В глазах у меня потемнело, голова закружилась, я сжал ее в объятиях со всей силой юношеской страсти. Она, словно змея, выскользнула у меня Колючее семейство из рук и шепнула на ухо: «Сегодня ночью, когда все уснут, выходи на берег». Потом красавица стрелою выскочила из комнаты, опрокинула в сенях/чайник и свечу, стоявшую на полу. Только тут я опомнился.

Часа через два, когда все на пристани умолкло, я заткнул за пояс пистолет и вышел. Она дожидалась меня на краю спуска к морю. «Идите за мной», — сказала девушка, взяв меня за руку, и мы стали спускаться. Месяц еще не вставал, и только две звездочки, как два спасительных маяка, сверкали на темно-синем небе. Тяжелые волны мерно и ровно катились одна за другой, едва приподымая одинокую Колючее семейство лодку, причаленную к берегу. «Сядем в лодку», — сказала моя спутница. Я колебался, но отступать было поздно. Сев в лодку, я не успел еще опомниться, как заметил, что мы плывем. «Что это значит?» — спросил я сердито. «Это значит, — отвечала она, крепко обняв меня, — что я тебя люблю». Ее щека прижалась к моей, и я почувствовал на своем лице ее дыхание.

Вдруг что-то шумно упало в воду. Я схватился за пояс — пистолета нет. И тут ужасное подозрение закралось мне в душу. Оглядываюсь и вижу, что мы отплыли далеко от берега, а я не умею плавать! Хочу ее оттолкнуть от Колючее семейство себя, но она крепко вцепилась в мою одежду. Вдруг сильный толчок едва не сбросил меня в море. Лодка закачалась, но я удержался, и между нами началась отчаянная борьба. Бешенство придавало мне силы, но я заметил, что уступаю моей противнице в ловкости. «Чего ты хочешь?» ■— закричал я, крепко сжав ее маленькие руки. Ее пальцы хрустели, но она не вскрикнула: ее змеиная натура выдерлсала эту пытку. «Ты видел Янко, ты донесешь на нас», — злобно прошипела она. Вдруг девушка сверхъестественным усилием повалила меня, мы оба по пояс свесились из лодки, ее волосы касались воды. Я смог упереться коленкой в дно, схватил ее одной рукой Колючее семейство за косу, другой за горло, она выпустила мою одежду, и я мгновенно сбросил ее в волны. Было уже довольно темно, голова ее мелькнула раза два среди морской пены, и больше я ничего не видел.

На дне лодки я нашел половину старого весла и после долгих усилий причалил к пристани. Пробираясь берегом к своему жилищу, я невольно всматривался в сторону берега. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, тогда я увидел на берегу дочку хозяйки и почти обрадовался этому. Она выжимала из своих длинных волос и одежды морскую пену. (493 слова)

Мститель*

Однажды нашему классу повезло: вместо скучного урока математики мы копали картошку Колючее семейство на школьном участке. Все баловались и дурачились, очутившись вместо унылого класса под чистым сентябрьским небом.

Главное наше развлечение состояло в том, чтобы на гибкий прут насадить тяжелый шарик, слепленный из земли, и, размахнувшись прутом, .бросить шарик подальше. Иногда в небо взвивались сразу несколько шариков. Они перегоняли друг друга, все уменьшаясь и уменьшаясь, так что нельзя было уследить, чей шарик забрался выше всех или упал дальше.

Я наклонился, чтобы слепить шарик потяжелее, как вдруг почувствовал сильный удар между лопаток. Мгновенно распрямившись и оглянувшись, я увидел, что от меня бежит Витька Агафонов с толстым прутом в руке. Значит Колючее семейство, вместо того чтобы бросить свой комок земли в небо, он подкрался ко мне сзади и ударил меня.

На мои глаза набежали слезы, а нижняя губа предательски задергалась. Так бывало всегда, когда приходилось плакать. Не потому что нельзя было стерпеть боль. Сколько себя помню, я никогда не плакал от физической боли. Зато у меня легко наворачивались слезы от самой маленькой обиды или несправедливости.

За что он меня ударил? Почему подкрался сзади? Ничего плохого я ему не сделал. Наоборот, когда мальчишки не хотели принимать его в игру, я первый настоял, чтобы приняли.

Ни один человек не заметил маленького происшествия: все по-прежнему Колючее семейство собирали картошку. Но я уже не видел ни картошки, ни солнца, ни неба.

Вскоре у меня созрел план мести. Через несколько дней, когда все позабудется, я позову Витьку на речку, а там поколочу его. Получится просто и хорошо.

Через неделю я подошел к Витьке. Затаенное коварство не так-то просто было скрыть. Я волновался, даже в горле стало сухо, отчего голос сделался глухим и как бы чужим. Руки пришлось спрятать в карманы, потому что они начали дрожать.

Витька посмотрел на меня подозрительно и сказал:

— Не пойду. Я знаю, ты драться начнешь, мстить будешь.

— Что ты, я забыл давно! — ответил Колючее семейство я миролюбиво.

После моих слов он улыбнулся от уха до уха и радостно согласился. Мне стало немного не по себе.

Пока мы шли к лесу, я всю дорогу старался вспомнить, как он ударил меня по спине, как мне было больно и обидно. Я так все точно и живо вообразил, что спина опять заболела и в горле появился горький комок. Я был готов к отмщению.

На горе, где начались маленькие елочки, выпал удачный момент: как раз Витька, шедший впереди меня, наклонился, что-то рассматривая на земле.

— Смотри, смотри! Шмель из норки вылетел! Давай ее раскопаем! — закричал Витька, показывая на Колючее семейство круглую дырку в земле. Его глаза горели от возбуждения. Мы раскопали норку, но не обнаружили ни гнезда, ни шмелиного меда.

На опушке леса в траве Витька наткнулся на стаю рыжиков.

— Давай поджарим их на прутике. У меня хлеб с солью есть. Славно поедим! — предложил он.
Когда Витька насаживал на прутик свой первый рыжик, мне так и вспомнился тяжелый земляной комок, которым он меня ударил. Я подумал, не сейчас ли мне с ним расправиться, но решил, что еще успею. Рыжики шипели в огне, соль на них плавилась и вскипала пузырьками, хлеб покрылся аппетитной корочкой. Мы съели все рыжики, но нам захотелось Колючее семейство еще, поэтому снова пришлось идти за грибами.

До речки в тот день мы не дошли, потому что начало темнеть.

— Давай сбегаем туда завтра! — предложил Витька. Мне пришлось согласиться.

По дороге домой у меня начало ныть и сосать под ложечкой. Витька доверчиво шел впереди. Дать бы ему сейчас! Но очень непросто ударить человека, который доверчиво идет впереди тебя. Злости в себе я уже не ощущал. Да и Витька — неплохой мальчишка, вечно что-нибудь придумает. Если еще раз стукнет, тогда обязательно отомщу, а теперь не буду.

Мне сделалось легко от принятого решения. (591 слово)


Музыка для Золушки

В Бергене все было по Колючее семейство-старому.

Все, что могло приглушить звуки — ковры, портьеры и мягкую мебель, — Григ давно убрал из дома. Остался только старый диван. На нем могло разместиться до десятка гостей, и Григ не решался его выбросить.

Друзья говорили, что дом композитора похож на жилище дровосека. Его украшал только рояль. Если человек был наделен воображением, то он мог услышать среди этих белых стен волшебные вещи — от рокота северного океана, что катил волны из мглы и ветра, что высвистывал над ними свою дикую сагу, до песни девочки, баюкающей тряпичную куклу.

Рояль мог петь обо всем: о порыве человеческого духа к великому и о любви. Белые и черные Колючее семейство клавиши, убегая из-под крепких пальцев Грига, тосковали, смеялись, гремели бурей и гневом и вдруг сразу смолкали.

Тогда в тишине еще долго звучала только одна маленькая струна, будто это плакала Золушка, обиженная сестрами.

Григ, откинувшись, слушал, пока этот последний звук не затихал на кухне, где с давних пор поселился сверчок.
Становилось слышно, как, отсчитывая секунды с точностью метронома, капает из крана вода. Капли твердили, что время не ждет и надо бы поторопиться, чтобы сделать все, что задумано.

Григ писал музыку для Дагни Педерсен больше месяца.

Началась зима. Туман закутал город по горло. Заржавленные пароходы приходили из Колючее семейство разных стран и дремали у деревянных пристаней, тихонько посапывая паром.

Вскоре пошел снег. Григ видел из своего окна, как он косо летел, цепляясь за верхушки деревьев.

Невозможно, конечно, передать музыку словами, как бы ни был богат наш язык.

Григ писал о глубочайшей прелести девичества и счастья.

Он писал и видел, как навстречу ему бежит, задыхаясь от радости, девушка с зелеными сияющими глазами. Она обнимает его за шею и прижимается горячей щекой к его седой небритой щеке. «Спасибо!»— говорит она, сама еще не зная, за что она благодарит его.

«Ты как солнце, — говорит ей Григ. — Как нежный ветер и раннее утро. У Колючее семейство тебя на сердце расцвел белый цветок и наполнил все твое существо благоуханием весны. Я видел жизнь. Что бы тебе ни говорили о ней, верь всегда, что она удивительна и прекрасна. Я старик, но я отдал молодежи жизнь, работу, талант. Отдал все без возврата. Поэтому я, может быть, даже счастливее тебя, Дагни.

Ты — белая ночь с ее загадочным светом. Ты — счастье. Ты — блеск зари. От твоего голоса вздрагивает сердце.

Да будет благословенно все, что окружает тебя, что прикасается к тебе и к чему прикасаешься ты, что радует тебя и заставляет задуматься».

Григ думал так и играл обо всем, что думал Колючее семейство. Он подозревал, что его подслушивают. Он даже догадывался, кто этим занимается. Это были синицы на дереве, загулявшие матросы из порта, прачка из соседнего дома, сверчок, снег, слетавший с нависшего неба, и Золушка в заштопанном платье.

Каждый слушал по-своему.

Синицы волновались. Как они ни вертелись, их трескотня не могла заглушить рояля. Сверчок вылезал из трещины в кафельной печке и подглядывал в щелку за Григом.
Падавший снег останавливался и повисал в воздухе, чтобы послушать звон, лившийся ручьями из дома. А Золушка смотрела, улыбаясь, на пол. Около ее босых ног стояли хрустальные туфельки. Они вздрагивали, сталкиваясь друг с другом Колючее семейство, в ответ на аккорды, долетавшие из комнаты Грига.

Этих слушателей Григ ценил больше, чем нарядных и вежливых посетителей концертов. (519 слов)

Муму

Это произошло вечером. Герасим шел по берегу реки и глядел на воду. Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого, белого с черными пятнами щенка. Бедняга, несмотря на все свои старания, никак не мог вылезти из воды, бился, скользил и дрожал всем своим мокреньким и худеньким телом. Герасим поглядел на несчастную собачонку, подхватил ее одной рукой и вытащил из воды, а потом с этой необычной ношей пустился большими шагами домой.

Он вошел Колючее семейство в свою каморку, уложил спасенного щенка на кровать, прикрыл его старым тулупом, быстро сбегал в конюшню . за соломой, потом в кухню — за чашечкой молока. Осторожно откинув тулуп и разостлав солому, Герасим поставил молоко на кровать. Бедной собачонке было всего недели три, у нее недавно прорезались глаза, и она еще не умела пить из чашки, только дрожала и щурилась. Герасим взял собачку легонько

двумя пальцами за голову и пригнул ее мордочку к молоку. Собачка вдруг начала с жадностью пить, фыркая, трясясь и захлебываясь. Всю ночь Герасим возился с ней, укладывал ее, грел и обтирал. К утру он сам заснул рядом Колючее семейство с ней каким-то радостным и тихим сном.

Не каждая мать так ухаживает за своим ребенком, как ухаживал Герасим за своей питомицей. Первое время собачка была очень слаба, худа и некрасива. Но через восемь месяцев, благодаря постоянной заботе своего спасителя, превратилась в красивую собачку испанской породы. У нее были длинные уши, пушистый хвост и большие выразительные глаза.

Собачка страстно привязалась к Герасиму, не отставала от него ни на шаг и все ходила за ним, повиливая хвостиком. Немые знают, что их мычанье обращает на себя внимание других, поэтому Герасим назвал собачку Муму. Все люди в доме ее полюбили и тоже Колючее семейство звали Мумуней. Она была чрезвычайно умна, ко всем ласкалась, но любила одного Герасима. Герасим сам ее любил без памяти, и ему даже было неприятно, когда другие ее гладили. Очень он боялся за нее!

Муму будила его по утрам, дергая за одеяло, подводила к нему за повод старую лошадь, на которой Герасим возил воду. С этой лошадью Муму очень подружилась. Собачка с важной мордочкой ходила вместе с Герасимом на реку, караулила его метлы и лопаты, никого не подпускала к его каморке. Муму будто чувствовала, что только в Герасимовой каморке она была полная хозяйка, поэтому, войдя в нее, тотчас с довольным видом вскакивала Колючее семейство на кровать. Ночью она не спала, но не лаяла без причины, как глупая дворняжка, которая, подняв морду и зажмурив глаза, лает на луну или звезды просто от скуки. Тонкий голосок Муму никогда не раздавался даром: либо чужой близко подходил к забору, либо где-нибудь поднимался подозрительный шум или шорох. Словом, она сторожила отлично.

В господский дом Муму не ходила. Когда Герасим носил в комнаты дрова, собачка всегда оставалась на дворе и терпеливо ожидала его у крыльца, навострив уши и поворачивая голову то направо, то вдруг налево при малейшем стуке за дверями.

Так прошел год. Герасим, нашедший Колючее семейство существо, которому он смог подарить тепло своей души, был доволен судьбой. (485 слов)


На бревнах

Давно отбулькало шумное водополье. Стояли белые ночи. Последние весенние дни, будто завороженные, недоуменно затихали над деревнями. Все гасила и сжигала зеленая тишина. Вчера было впервые тепло по-летнему, ночь не смогла охладить молодую траву, и пыль на дороге, и бревна, и только у реки чуялась ровная свежесть, да из тумана в низинах упала небольшая роса.

В деревне быстро исчезали голубоватые ночные сумерки. Они исчезли покорно, без борьбы, словно зная о справедливости: всему свой черед и свое место.

Черед же пришел широкому благодатному утру. Сначала стало тихо Колючее семейство, так тихо, что даже петухи крепились и сдеряеивали свой пыл. Белая ночь ушла вместе с голубыми сумерками, багряная заря подпалила треть горизонта, и вся деревня замерла, будто готовясь к пробуждению.

И тотчас же из-за леса выпросталось громадное солнце. Казалось, что оно, не скрывая своей щедрости, озорно щурилось и подмигивало разбуженному белому свету. Немного погодя оно стало круглее и меньше, а красный угольный жар его сменился ровным, нестерпимо золотым.

На бревна, где еще совсем недавно сидела молодежь, слетела щекастенькая синичка. Дрыгая не подчинявшимся ей хвостиком, тюкнула раза два и, тонко свистнув, запрыгала по бревну. Она вспорхнула с бревна, метнулась Колючее семейство над ушастой головой кравшегося за ней кота. Тот прыгнул, лапой ударил по воздуху и шмякнулся на траву. Секунду разочарованно глядел вослед синице. Потом встал и, жмурясь, лениво пошел дальше.

Затопилась первая печь, по-лесному остро запахло горящей берестой. Раздвинулась и посинела куполообразная пропасть неба, первый дневной зной уже чуялся в растущей траве и в запахе бревен.

Солнышко поднялось еще выше, далеко в синем просторе выплыло первое кудлатое облако — предвестник ясного дня. Бабы, еще посудачив, во главе с Иваном Африкановичем пошли в поле, а через полчаса испуганно, как спросонья, треснул пускач, потом сказался солидным чихом большой двигатель, трактор взревел, заглох, но вскоре заработал Колючее семейство опять, уже ровно и сильно.
Бревна на время опустели. В деревне стало тихо.

День долго не мог догореть, все вздыхал и ширился в поле и над деревней. Солнце дробилось в реке на ветряной голубой зыби, трава за день заметно выросла, везде слышалось зеленое движение, словно сама весна в последний раз мела по земле зеленым подолом.

К вечеру старинные бревна нагрелись, солнце выдавило из сучков последние слезинки многолетней смолы. После баб, что ушли на сенокос, прибежали сюда ребятишки, поиграли в прятки и подались к реке. После них пришла на бревна старенькая бабка с внуком. Она долго и мудро глядела на Колючее семейство синее небо, на зеленое поле, что-то тихонько напевая и покачивая малыша. Когда ребенок уснул, старушка отнесла его домой, и бревна опустели.

Нарубленные еще пять лет назад для ремонта дома, бревна давно служили пристанищем для всех: приходили ребятишки, вели свои беседы мужики, собирались на работу бабы.

А вечером на бревна вновь сходилась деревенская молодежь, послушать, как играл на гармошке Мишка и как сыпали одну за другой озорные частушки девчонки. (453 слова)

Найдем и мы свою долю!

Григорий расседлал коней, стреножил их, положил под куст седла, оружие. Обильная роса лежала на траве, и трава от росы казалась сизой Колючее семейство, а по косогору, где все еще таился утренний полумрак, она отсвечивала тусклой голубизной. В полураскрытых чашечках цветов дремали оранжевые шмели. Звенели над степью жаворонки, в душистом степном разнотравье дробно выстукивали перепела: «Спать пора! Спать пора! Спать пора!»
Григорий примял траву возле куста и прилег, положив голову на седло. И громкий щебет перепелов, и усыпляющее пение жаворонков, и теплый ветер из-за Дона — все располагало ко сну. Григорий не спал много ночей подряд и, побежденный сном, закрыл глаза. Аксинья сидела рядом, молчала, задумчиво обрывая губами фиолетовые лепестки пахучей медвянки. Затем она наклонилась к Григорию, отвела с его лба нависшую прядь Колючее семейство волос, тихонько коснулась губами щеки и сказала шепотом:

— Гришенька, сколько седых волос у тебя. Стареешь, стало быть? Ты же еще недавно парнем был...

Григорий спал, слегка приоткрыв губы, мерно дыша. Его черные ресницы, с сожженными солнцем кончиками, чуть вздрагивали, шевелилась верхняя губа, обнажая плотно сомкнутые белые зубы. Аксинья всмотрелась в него внимательнее и только сейчас заметила, как изменился он за эти несколько месяцев разлуки. Что-то суровое, почти жестокое было в глубоких поперечных морщинах между бровями ее возлюбленного, в складках рта, в резко очерченных скулах. И она впервые подумала, как, должно быть, страшен он бывает в бою на коне Колючее семейство и с обнаженной шашкой.

Через несколько минут Аксинья тихонько встала, перешла поляну, стараясь не замочить юбку росой. Где-то недалеко бился о камни и звенел ручеек. Она спустилась к роднику, напилась холодной воды, умылась и досуха вытерла зарумянившееся лицо платком. С ее губ все время не сходила тихая улыбка, радостно светились глаза. Григорий снова был с нею! Снова призрачным счастьем манила ее неизвестность...

Много слез пролила Аксинья бессонными ночами, много горя перетерпела за последние месяцы. Еще вчера на огороде, когда бабы, половшие по соседству картофель, запели грустную песню, у нее больно сжалось сердце. Она невольно прислушалась, как жаловался на окаянную Колючее семейство судьбу высокий женский голос, и не выдержала — слезы так и брызнули из ее глаз! Аксинья хотела забыться и работой заглушить зашевелившуюся под сердцем тоску. Но слезы застилали глаза, капали на зеленую картофельную ботву, на обессилевшие руки, и она уже ничего не видела и не могла работать. Бросив мотыгу, легла она на землю, спрятала лицо в ладонях и дала волю слезам.
Только вчера она проклинала свою жизнь, и все окружающее выглядело серо и безрадостно, как в ненастный день, а сегодня весь мир казался ей ликующим и светлым, словно после благодатного летнего ливня. «Найдем и мы свою долю!» — думала она, рассеянно Колючее семейство глядя на резные дубовые листья, вспыхнувшие под косыми лучами восходящего солнца.

Возле кустов и на солнцепеке росли душистые пестрые цветы. Аксинья нарвала их большую охапку, осторожно присела неподалеку от Григория и, вспомнив молодость, стала плести венок. Он получился нарядный и красивый. Аксинья долго любовалась им, потом воткнула в него несколько розовых цветков шиповника и положила возле головы Григория. (478 слов)


Неудачный побег

Королёвы весь день ожидали приезда Володи. Наконец они увидели, что к их дому подъехали сани, и всей семьей выбежали в переднюю. Когда Володя вошел, то мать бросилась обнимать и целовать его, сестры подняли визг, а отец Володи, пытаясь Колючее семейство пробиться к сыну, взволнованно воскликнул:

— А мы тебя уже заждались! Хорошо доехал? Дайте же ему с отцом поздороваться!

Когда первый порыв радости прошел, Королёвы заметили, что в передней находится еще один маленький человек. Володя спохватился:
— Это мой товарищ Чечевицын, он учится во втором классе. Я привез его погостить у нас.

Через некоторое время все сидели за столом и пили чай. Три сестры Володи не отрывали глаз от нового знакомого. Чечеви-цын был такого же возраста и роста, как Володя, но не так пухл и бел, а худ, смугл и покрыт веснушками. Он все время молчал и ни разу не улыбнулся Колючее семейство. Мальчик был так занят своими мыслями, что когда его спрашивали о чем-нибудь, то он вздрагивал, встряхивал головой и просил повторить вопрос.

Девочки заметили, что Володя, всегда веселый и разговорчивый, на этот раз говорил мало и вовсе не улыбался. Пока сидели за чаем, он обратился к сестрам только раз с какими-то странными словами. Володя указал пальцем на самовар и сказал:

— А в Калифорнии вместо чая пьют джин.

После чая все пошли в детскую. Отец и девочки сели за стол и занялись работой, которая была прервана приездом мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы и бахрому для елки Колючее семейство. В предыдущие свои приезды Володя тоже занимался приготовлением украшений для елки, но теперь он и Чечевицын не обратили никакого внимания на разноцветную бумагу. Мальчики сели у окна, раскрыли географический атлас и стали о чем-то шептаться. Все это было загадочно и странно.

Катя и Соня, старшие сестры Володи, стали зорко следить за ребятами. Вечером, когда мальчики ложились спать, девочки подкрались к двери и стали подслушивать их разговор. Они узнали, что ребята собирались бежать куда-то в Америку добывать золото. У них для дороги было уже все готово: пистолет, два ножа, сухари, увеличительное стекло для добывания огня, компас и четыре рубля. Еще Колючее семейство они узнали, что мальчикам придется пройти пешком несколько тысяч километров, по дороге сражаться с тиграми и дикарями, потом добывать золото и слоновую кость, убивать врагов, поступить в морские разбойники, пить джин и в конце концов жениться на красавицах и обрабатывать плантации. Володя и Чечевицын увлеченно говорили, перебивая друг друга. Себя Чечевицын называл Ястребиным Когтем, а Володю — бледнолицым братом.

На следующий день Чечевицын целый день рассматривал карту и что-то записывал, а Володя угрюмо ходил по комнатам и ничего не ел. К вечеру он расплакался. Идя спать, Володя

долго обнимал отца, мать и сестер. Катя и Соня все понимали, а Колючее семейство младшая Маша не понимала ничего.

Утром оказалось, что мальчиков дома нет. Поднялась невообразимая суматоха! Отец бегал искать детей на реку и в соседнюю деревню. Вечером из города приезжал урядник1, писал в столовой какую-то бумагу. Мама плакала.

Беглецов нашли на следующий день. Их задержали в городе на вокзале, когда они пытались узнать, как найти магазин, где продается порох.

Когда ребят привезли домой, то Володя, войдя в переднюю, зарыдал и бросился матери на шею. Девочки с ужасом думали о том, что теперь будет. Они слышали, как папа повел Володю и Чечевицына к себе в кабинет и долго там говорил с ними, а Колючее семейство мама тоже говорила и плакала.

Послали куда-то телеграмму, и на другой день приехала мать Чечевицына, чтобы увезти своего сына.

Когда Чечевицын уезжал, то лицо у него было суровое, надменное. Прощаясь с девочками, он не сказал ни одного слова, только взял у Кати тетрадку и написал в знак памяти: «Ястребиный Коготь». (582 слова)

Новые знакомые

Когда Каштанка проснулась, было уже светло и с улицы доносился шум, какой бывает только днем. В комнате не было ни души. Каштанка потянулась, зевнула и прошлась по комнате. Она обнюхала углы и мебель, заглянула в переднюю и не нашла ничего интересного.

Кроме двери, которая Колючее семейство вела в переднюю, в комнате была еще одна дверь. Подумав, Каштанка поцарапала эту дверь, налегла на нее грудью, отворила и тотчас же почувствовала странный, очень подозрительный запах. Предчувствуя неприятную встречу, ворча и оглядываясь, Каштанка вошла в маленькую комнатку с грязными обоями и в страхе попятилась назад. Она увидела нечто неожиданное и страшное: пригнув к земле шею и голову, растопырив крылья и шипя, прямо на нее шел серый гусь. Несколько в стороне на матрасике лежал белый кот. Увидев Каштанку, он вскочил, выгнул спину дугой, задрал хвост, взъерошил шерсть и тоже зашипел. Собачка очень испугалась, но, не желая выдавать своего страха, громко Колючее семейство залаяла и бросилась к коту. Тот еще сильнее выгнул спину, зашипел и ударил Каштанку лапой по голове. Каштанка отскочила, присела на все четыре лапы и залилась громким, визгливым лаем. В это время гусь подошел сзади и больно долбанул ее клювом в спину.
— Это что такое? — послышался громкий, сердитый голос, и в комнату вошел новый хозяин Каштанки. Он подошел к коту, щелкнул его по выгнутой спине и сказал:

— Федор Тимофеевич, что это значит? Драку подняли? Ложись!

Потом, обратившись к гусю, он крикнул:

— Иван Иванович, на место!

Кот покорно лег на свой матрасик и закрыл глаза. По выражению его морды и усов Колючее семейство было видно, что сам он был недоволен, что погорячился и вступил в драку. Каштанка обиженно заскулила, а гусь вытянул шею и заговорил о чем-то быстро, горячо и отчетливо, но крайне непонятно.

— Ладно, ладно! — сказал хозяин. — Надо жить мирно и дружно. А ты не бойся. Они хорошие, тебя не обидят.

Он вышел из комнаты, а Каштанка села и стала наблюдать. Кот неподвижно лежал на матрасике и делал вид, что спит. Гусь, вытягивая шею и топчась на одном месте, продолжал говорить о чем-то быстро и горячо. По-видимому, это был очень умный гусь: после каждой длинной тирады он всякий Колючее семейство раз удивленно пятился назад и делал вид, что восхищается своею речью.

Послушав его, Каштанка принялась обнюхивать углы. В одном стояло маленькое корытце, в котором она увидела моченый горох и размокшие ржаные корки. Она попробовала горох, но он был невкусным, затем Каштанка попробовала и стала есть корки. Гусь нисколько не обиделся, что незнакомая собака поедает его корм. Наоборот, он заговорил еще горячее и, чтобы показать свое доверие, сам подошел к корытцу и съел несколько горошинок.

Через минуту послышалось хрюканье. Каштанка заворчала и на всякий случай приняла очень храбрый вид. Дверь отворилась, и в комнату вошла черная свинья. Не обращая никакого Колючее семейство внимания на ворчанье Каштанки, свинья подняла вверх свой пятачок и весело захрюкала. По-видимому, ей было очень приятно видеть кота и гуся. Вначале она подошла к коту и слегка толкнула его под живот своим пятачком, потом о чем-то заговорила с гусем. В ее движениях, в голосе и в дрожании хвостика чувствовалось много добродушия. Каштанка сразу поняла, что ворчать и лаять на таких субъектов бесполезно. (504 слова)


documentbamtzzt.html
documentbamuhkb.html
documentbamuouj.html
documentbamuwer.html
documentbamvdoz.html
Документ Колючее семейство